Si vis pacem, para bellum!

You are viewing arischenmann's journal

Si vis pacem, para bellum!

[entries|archive|friends|userinfo]

jazzmynpm

[	userinfo	\|	livejournal userinfo	]
[	archive	\|	journal archive	]

"Так условья отвергаешь?"	[May. 21st, 2012\|05:59 pm]
“Почему я должна вкалывать за троих, писать вместо кого то, по пять раз переделывать уже готовый материал?! Почему мной затыкают какие то дыры и кидают на ликвидацию каких то задниц, которые возникают вовсе не по моей вине?! Почему я не могу работать легко и весело, не напрягаясь, как будто работа – это вовсе не образ жизни и источник пропитания, а просто веселая шутка, способ развлечься!” Лидия знала с десяток журналистских барышень, совершенно не отягощенных никакими соображениями профессионального долга или – господи Иисусе! – трудовой дисциплины. Тем не менее жили они замечательно, все успевали, отлично зарабатывали и время от времени пописывали что нибудь более или менее бессмысленное. “Почему же у меня то так не получается?!” Никакого определенного ответа в зеркале не вырисовывалось, и Лидия, прихватив портфель, отправилась на кухню. Может, все таки смалодушничать и поесть? А то ведь никаких сил нет… Кофе можно выпить, пожалуй. В нем нет калорий. Лидия поставила чайник и, волоча за собой портфель, поплелась в спальню. Попутно она включила компьютер на маленьком столике. Ей еще предстоит посмотреть кое какие материалы об уральских машиностроительных заводах и отправить по электронной почте несколько сообщений. Она уже сняла костюм и, стуча зубами от холода, рылась в гардеробе в поисках любимой байковой пижамы, неизвестно куда засунутой в истерической утренней спешке, когда телефон опять зазвонил. Трубка, конечно, валялась неизвестно где, вовсе не на аппарате, и Лидии пришлось сделать несколько кругов по квартире, прежде чем она нашлась. – Да! – В трубке сухо щелкнуло и загудел отбой. – Да что же это такое?! – спросила Лидия у трубки дрожащим голосом. – Кто это развлекается?! Завтра же куплю определитель номера! Чем именно ей поможет определитель и что будет делать с номером, который определится, она хорошенько не знала, но сама по себе мысль была утешительной. Вдалеке за кухонной стеной щелкнул чайник. Можно приступать к кофе. В нем нет калорий. О боже, боже… Лидия натянула носки, пижаму, а сверху еще толстенный махровый халат до пят, сунула трубку в карман и пошла на кухню. Телефон зазвонил, когда она задумчиво водила ложкой внутри медной турки и думала об Игоре Леонтьеве. Лидия выхватила из кармана нагревшуюся трубку. Ответить или нет? Почему то ей вдруг стало страшно. – Да? – решившись, спросила она. – Что так поздно? – Голос матери, нежный, журчащий и переливчатый, как горная речка весной, приятно потек Лидии в самое ухо, и от облегчения она прислонилась лбом к белой дверце кухонного шкафчика. “Господи, да что же это я так перепугалась? Смешно, честное слово!” – …уже третий раз, и даже на работу. Где ты пропадала? У тебя свидание? – Нет у меня никакого свидания, мам. – Лидия достала с полки большую кружку и старинную пузатую, розового стекла сахарницу с неровными тяжелыми кусками настоящего сахара. Она признавала только такой. Как отец. И бабушка. – Просто задержалась на работе. Сдавала материал вместо Гришки Распутина. У Гришки очередной загул. Начальство в бешенстве, ну и мне пришлось срочно выдумывать что то такое… Неизвестно, зачем она все это излагала. Матери не было никакого дела до ее работы да и до нее самой. Может, просто для того, чтобы подольше не спрашивать “А как ты?”. Лидия улыбнулась и остановилась на полуслове. – Ну а ты как? – спросила она, пристраиваясь с ногами в продавленное кресло, покрытое клетчатым пледом. Придерживая ухом трубку, Лидия накинула плед на ноги и осторожно взяла со стола кружку. Ну вот. Теперь можно жить дальше. Она отхлебнула кофе, обернула кружку пледом и стала греть руки о старую, моментально нагревшуюся шерсть. Мать говорила, не останавливаясь: – …кроме того, это зависит еще и от мнения Бориса Исааковича, а ты прекрасно знаешь, как Боря ко мне относится еще с институтских времен. Если бы твой отец не был так влюблен и я не боялась, что он что нибудь сделает с собой, если я предпочту другого… Все это Лидия слышала два миллиона раз и даже знала наизусть некоторые отрывки из текста. Сейчас мать обязательно скажет, что ее скромное искусство хоть и не приносит денег и славы, но все же служит утешением не только для нее, но и для тех, кто любит ее и понимает… ( Read more... )
Link	Leave a comment

Сам начальник наш Ермак.	[May. 21st, 2012\|05:58 pm]
Когда ему обедать, если на краю стола до сих пор лежат вчерашние факсы, которых он в глаза не видел и не знает, что в них такое! В ожидании чая с лимоном он просмотрел еще десятка два бумажек, сортируя их по срочности и важности. Ничего особенного, обычная текучка, но из за этой текучки он никак не мог выкроить время, чтобы как следует позаниматься предстоящим делом, которое уже назначено к слушанию. Конечно, он выиграет и это дело – мало ли он их выиграл! – но подготовиться все же не мешало бы. – Ваш заказ, Егор Степанович. – Пожилая дама в сказочном белом переднике и с крошечной кружевной наколкой на волосах внесла в кабинет поднос, держа его полными уютными руками бережно, как шкатулку с драгоценностями. – Разрешите, я накрою? – Конечно, Катерина Иванна, – сказал он, сразу приходя в хорошее настроение. – Накрывайте. То ли потому, что Катерина Ивановна его кормила, когда он уставал и хотел есть до беспамятства, то ли потому, что она всегда была похожа на бабушку из старых иллюстраций к сказкам Андерсена, Егор радовался, если ужин ему подавала именно она. Бутерброды казались вкуснее и чай крепче. Катерина Ивановна ловко раскинула на краю стола хрустящую крахмалом льняную салфетку – и ни одна бумажка у нее не шелохнулась и не покинула своего места, словно волшебный остров вынырнул неожиданно из глубин бумажного моря! – поставила тонкую фарфоровую чашку с блюдцем, и серебряный чайничек с чаем, и еще блюдечко с прозрачными ломтиками исходящего соком лимона, при одном взгляде на которые у Егора стало кисло во рту, и блюдо с бутербродами, и еще одну крахмальную салфетку – для рук. Откинувшись в кресле, Егор улыбался блаженной улыбкой, глядя на все эти вкусные приготовления. – Налить, Егор Степанович? – Катерина Ивановна критическим взглядом оглядела свою работу и чуть чуть поправила завернувшийся уголок салфетки. Все остальное было идеально. – Налить! – согласился Егор весело. – Спасибо. – Вы сегодня опять допоздна? – спросила она. Чай из серебряного чайничка лился в блестящее фарфоровое сердце чашки и закручивался там в крошечный водоворот. От чашки поднимался ароматный пар. Черт, наверное, все таки нужно обедать. Он с таким вожделением смотрит на эту чашку, как будто это не чай, а бог весть какие разносолы. – Вы меня о чем то спросили, Катерина Иванна? – Ему показалось, что он что то пропустил, пока глотал слюни и умильно смотрел на чайник. Сказочная бабушка аккуратно вернула чайничек на подставку и повторила: – Вы сегодня опять допоздна? Вряд ли кому нибудь из обслуживающего персонала пришла бы в голову мысль задавать шефу подобные вопросы, но Катерина Ивановна была не просто обслуживающий персонал. Она была для него “своя”, за что то он ее любил, она прекрасно об этом знала и умела этим пользоваться. – Мы с вами, как всегда, на дежурстве, – пошутил он. Есть хотелось с каждой минутой все сильнее, но при ней он почему то стеснялся откусить от бутерброда. Может, боялся нарушить гармонию ее идеальной сервировки? – Приятного аппетита, – быстро пожелала догадливая Катерина Ивановна и бесшумно ретировалась. Егор подождал, пока стихнут в приемной ее осторожно тяжелые шаги, и только тогда, как голодный мальчишка беспризорник из старого фильма про революцию, вцепился зубами в бутерброд и даже заурчал тихонько – так ему показалось вкусно. Он не будет есть и читать. Черт с ними, с бумагами, он вполне может позволить себе пять минут не заниматься делами. Он осторожно глотнул огненного чая – в животе сразу стало тепло, как будто хлебнул водки. Стар стал, решил про себя Егор. Стар и слаб. Чай вместо водки пьешь – и счастлив. Зазвонил телефон. Не выпуская чашку из рук, Егор оглянулся на аппарат. Странно. Звонили на его личный номер, минуя не только ресепшэн компании, но и приемную. Личный номер был только у “своих”, а они не могли знать, что он вернулся в Москву. Он должен был прилететь лишь завтра под вечер. – Алло, – сказал Егор недовольно. Ему не хотелось ставить родственников в известность, что он уже в Москве. У него совсем не было времени заниматься семейными делами. Он и прилетел до срока специально, чтобы хоть один день поработать спокойно. – Алло! – повторил Егор потому, что в трубке молчали. – Алло, дед, это ты? – Завтра начнется большая игра, – доверительно сообщила трубка. – Что? – переспросил Егор. – Вы ошиблись, наверное… Но в телефонных глубинах уже пиликал отбой. ( Read more... )
Link	Leave a comment

"Прах возьми!Гроза воскликнул	[May. 20th, 2012\|09:32 pm]
– А во сколько вы убираетесь? – Хде? Маша чуть не заплакала, а вместе с ней и Родионов, и вместе с ними и горничная, которая решила, что ее облыжно обвиняют в воровстве. – В курительной! Где же еще? – Маша сильно выдохнула и решила, что брать надо только лаской. Исключительно лаской. Поэтому она сделала светское лицо, подобное лицу Лиды Поклонной, подошла и взяла горничную за руку. Та уперлась и руку не давала, и получалось, что Маша тянет ее, а горничная сопротивляется изо всех сил. – Послушайте, как вас зовут? – Мене? – Да, как вас зовут? – Га… Галей мене зовут, ну и шо такое? – Галечка, дорогая, в котором часу вы убираетесь на первом этаже? – Та как приду, так и убираюся. – А во сколько вы приходите? – Та у… утречком прихожу, а шо такое?! – А сегодня убирались? Галя вырвала руку и спрятала ее под передник. – Та я каждый божий день, а шо такое?… – И сегодня? – И сегодни. С самого спозаранку. А шо я не пылесосю, так это потому, шо вчора пылесосила!… Маша перевела дыхание. – Вы пришли утром, убрались на первом этаже, подали завтрак и пошли на второй, так? – Ни, не так, бо сниданок готовыт Марыся. – Завтрак готовит Марыся, – зачем то перевел подсунувшийся Родионов. – Она готовит, а вы убираетесь, да? – Та шо я и кажу! – И вы в курительной утром ничего не находили, да? Бумажек каких нибудь? – Та не було тама нияких бумажек! – обретая уверенность, заговорила горничная. – Усе було чыстенько, а шо я не пылесосю… – Галя, – прочувствованно сказала Маша. – Огромное вам спасибо. Дим, у тебя есть деньги? Родионов полез в бумажник, извлек купюру и сунул в направлении Галиного фартука. Горничная не стала отказываться, и купюра быстро исчезла. – Галечка, спасибо вам большое. – Нема за що! – весело ответила горничная, и когда они выходили в коридор, Галя уже весело пела: «Лелик, солнце, я тебя люблю, но замуж не пойду!» «Хорошая девушка», – решила Маша. ( Read more... )
Link	Leave a comment

И большой их воевода	[May. 17th, 2012\|09:38 pm]
– Успокойтесь, девушка, – сказал старший лейтенант Крюков, – что вы выдумали, какая камера?! Он в соседней комнате, ваш муж, его капитан Гусев допрашивает, а второй своей очереди дожидается! – Правда? – Ну конечно! У нас и камер то никаких нет, у нас «обезьянник» только! – Просто Ваське нельзя с ним рядом, понимаете?! Он его на самом деле убьет! Вы его Ваське не показывайте! Подполковник посмотрел на старшего лейтенанта. Ох как вы мне все надоели, вот что означал этот взгляд. Ох как с вами тяжело, сил моих больше нет, да что это за дежурство такое, наказанье прямо, а не дежурство! Дамочку из телевизора закованную привезли, она какие то небылицы рассказывает, как будто свой детектив напропалую шпарит, две машины побитые, гаишники рассказали, что дамочкин муж на дороге Голливуд с погоней устроил, хорошо хоть до магистрали не догнались, в рощице завязли, а то был бы переполох на весь город, еще не хватает! И Борька, сопляк зеленый, прибежал, говорит, что дамочка подруге попросилась позвонить, а подруга у нас главный редактор газеты, которая на каждом углу продается! Борька говорит, что эта подруга сейчас заявится дамочку забирать, и карусель точно до утра закрутится, не остановить ее будет ни за что!.. Дотянуть бы до пенсии, а как проводят, так пусть хоть президент с инспекцией приезжает, хоть комиссар ООН по правам беженцев, хоть папа римский, который то ли уже помер, то ли еще нет!.. – Вы успокойтесь, – сказал он дамочке добрым голосом. – Не волнуйтесь. Никто никого не убьет, мы не дадим. А муж ваш и вправду в соседнем кабинете. И с ним все в порядке. Сейчас показания запишут, и поедете вы домой спокойненько. – А… тот? – А того до утра задержим, а если будет санкция, значит, под стражу возьмем. – Как санкция?! – крикнула Мелисса. – Да он меня два раза пытался убить, вы понимаете? Да если бы не Васька, я бы сейчас… я бы сейчас в лесу каком нибудь подмосковном лежала, разрезанная вдоль и поперек на куски! – Страсти вы какие говорите! – Да он маньяк, вы понимаете или нет?! Он – самый настоящий маньяк! Он даже дышит, как маньяк. – Ну, это для санкции не основание, – сказал подполковник. Все он хотел ее успокоить, а получалось, что она еще больше волнуется, – Вы мне все в подробностях расскажите! – Товарищ подполковник, Владимир Иваныч, а в разработке то он есть, – негромко сказал старший лейтенант и кивнул на свой компьютер. Он боком сидел за столом и уже некоторое время стучал по клавишам. Вид у него был удивленный, словно он не ожидал, что Мелисса Синеокова не врет. – Вон из Питера прислали! А я и не посмотрел… – На которого? – деловито осведомился подполковник. – На мужа или на второго? Мелиса похолодела. – Как… на мужа? На Ваську? Они переглянулись, и Мелисса поняла, что дело плохо. * * * Лера Любанова в особняке на Николиной Горе нажала кнопку отбоя на своем телефоне, сунула его в карман и задумчиво посмотрела наверх. На перилах лестницы темного дуба отражался свет крохотных светильников, которые она зажгла, потому что не знала, как зажечь люстру. Картины канули в полумрак и оттуда, из полумрака, глядели странными подозрительными глазами. Для того чтобы ехать спасать Мелиссу, ей нужно… отпроситься. Ей нужно сделать так, чтобы Ахмет ее отпустил, и она понятия не имела, как это делается! Она никогда ни у кого не отпрашивалась, даже в школе с уроков. Если ей нужно было уйти, она вставала и уходила. Помнится, в первом классе так все и произошло. Она встала, вся такая кудрявая, крепенькая и в бантах, сложила учебники в ярко рыжий ранец, привезенный папой из командировки в Ригу, потрясла пенал, проверяя, все ли там на месте, и пошла к двери. «Любанова, вернись! – скомандовала Марья Александровна. – Сядь на свое место сейчас же!» – «Я домой пойду, – сообщила Лера Любанова и потянула на себя тугую, покрашенную холодной голубой краской классную дверь. – Скучно тут у вас! Чего просто так сидеть то?» И ушла. Пока потрясенная Марья Александровна приходила в себя, пока собиралась с силами, чтобы мчаться поднимать тревогу, беглянка уже все коридоры прошла, отворила дверь на улицу, сбежала с крыльца и деловито подтянула колготки – приготовилась идти домой. Насилу ее тогда поймали и водворили в учительскую – до приезда отца, спешно вызванного с работы. «Да не буду я сидеть с ними, – объяснила отцу семилетняя Лера. – Они какие то шалашики рисуют, а мы с мамой весь букварь еще когда а прочли! Прошлой зимой, вот когда!» Оказалось, что «шалашик» – суть литера «А», с которой первоклассники начали изучение великого и могучего русского языка. Отец долго хохотал, а потом перевел ее из первого класса сразу в третий. Он был ответственный работник, и ему разрешили перевести ребеночка вундеркинда. Лера Любанова вскоре заинтересовалась уравнениями, где была странная буква икс, и еще мальчиком Мишей, с которым ее посадили, и больше из школы не уходила. Она никогда ни у кого не отпрашивалась, и вообще считала это верхом глупости – как это ее могут куда то не пустить, если ей туда нужно?! Она была совершенно уверена, что Ахмет Баширов не пустит ее среди ночи в отделение милиции выручать подругу, которую посадили в «обезьянник». Или еще не посадили, а только собираются посадить. Или это ее мужа посадили, а ее вовсе и не собирались сажать, только теперь все в «обезьяннике», и Лере тоже туда нужно! Я боюсь, поняла она и сжала в кулачки руки, засунутые в карманы халата. Я боюсь, что стану его просить, он меня не отпустит, и мы поссоримся. Невозможно было себе представить, как именно Баширов станет с ней ссориться, и оттого казалось, что это будет очень страшно. ( Read more... )
Link	Leave a comment

И большой их воевода	[May. 17th, 2012\|09:38 pm]
– Успокойтесь, девушка, – сказал старший лейтенант Крюков, – что вы выдумали, какая камера?! Он в соседней комнате, ваш муж, его капитан Гусев допрашивает, а второй своей очереди дожидается! – Правда? – Ну конечно! У нас и камер то никаких нет, у нас «обезьянник» только! – Просто Ваське нельзя с ним рядом, понимаете?! Он его на самом деле убьет! Вы его Ваське не показывайте! Подполковник посмотрел на старшего лейтенанта. Ох как вы мне все надоели, вот что означал этот взгляд. Ох как с вами тяжело, сил моих больше нет, да что это за дежурство такое, наказанье прямо, а не дежурство! Дамочку из телевизора закованную привезли, она какие то небылицы рассказывает, как будто свой детектив напропалую шпарит, две машины побитые, гаишники рассказали, что дамочкин муж на дороге Голливуд с погоней устроил, хорошо хоть до магистрали не догнались, в рощице завязли, а то был бы переполох на весь город, еще не хватает! И Борька, сопляк зеленый, прибежал, говорит, что дамочка подруге попросилась позвонить, а подруга у нас главный редактор газеты, которая на каждом углу продается! Борька говорит, что эта подруга сейчас заявится дамочку забирать, и карусель точно до утра закрутится, не остановить ее будет ни за что!.. Дотянуть бы до пенсии, а как проводят, так пусть хоть президент с инспекцией приезжает, хоть комиссар ООН по правам беженцев, хоть папа римский, который то ли уже помер, то ли еще нет!.. – Вы успокойтесь, – сказал он дамочке добрым голосом. – Не волнуйтесь. Никто никого не убьет, мы не дадим. А муж ваш и вправду в соседнем кабинете. И с ним все в порядке. Сейчас показания запишут, и поедете вы домой спокойненько. – А… тот? – А того до утра задержим, а если будет санкция, значит, под стражу возьмем. – Как санкция?! – крикнула Мелисса. – Да он меня два раза пытался убить, вы понимаете? Да если бы не Васька, я бы сейчас… я бы сейчас в лесу каком нибудь подмосковном лежала, разрезанная вдоль и поперек на куски! – Страсти вы какие говорите! – Да он маньяк, вы понимаете или нет?! Он – самый настоящий маньяк! Он даже дышит, как маньяк. – Ну, это для санкции не основание, – сказал подполковник. Все он хотел ее успокоить, а получалось, что она еще больше волнуется, – Вы мне все в подробностях расскажите! – Товарищ подполковник, Владимир Иваныч, а в разработке то он есть, – негромко сказал старший лейтенант и кивнул на свой компьютер. Он боком сидел за столом и уже некоторое время стучал по клавишам. Вид у него был удивленный, словно он не ожидал, что Мелисса Синеокова не врет. – Вон из Питера прислали! А я и не посмотрел… – На которого? – деловито осведомился подполковник. – На мужа или на второго? Мелиса похолодела. – Как… на мужа? На Ваську? Они переглянулись, и Мелисса поняла, что дело плохо. * * * Лера Любанова в особняке на Николиной Горе нажала кнопку отбоя на своем телефоне, сунула его в карман и задумчиво посмотрела наверх. На перилах лестницы темного дуба отражался свет крохотных светильников, которые она зажгла, потому что не знала, как зажечь люстру. Картины канули в полумрак и оттуда, из полумрака, глядели странными подозрительными глазами. Для того чтобы ехать спасать Мелиссу, ей нужно… отпроситься. Ей нужно сделать так, чтобы Ахмет ее отпустил, и она понятия не имела, как это делается! Она никогда ни у кого не отпрашивалась, даже в школе с уроков. Если ей нужно было уйти, она вставала и уходила. Помнится, в первом классе так все и произошло. Она встала, вся такая кудрявая, крепенькая и в бантах, сложила учебники в ярко рыжий ранец, привезенный папой из командировки в Ригу, потрясла пенал, проверяя, все ли там на месте, и пошла к двери. «Любанова, вернись! – скомандовала Марья Александровна. – Сядь на свое место сейчас же!» – «Я домой пойду, – сообщила Лера Любанова и потянула на себя тугую, покрашенную холодной голубой краской классную дверь. – Скучно тут у вас! Чего просто так сидеть то?» И ушла. Пока потрясенная Марья Александровна приходила в себя, пока собиралась с силами, чтобы мчаться поднимать тревогу, беглянка уже все коридоры прошла, отворила дверь на улицу, сбежала с крыльца и деловито подтянула колготки – приготовилась идти домой. Насилу ее тогда поймали и водворили в учительскую – до приезда отца, спешно вызванного с работы. «Да не буду я сидеть с ними, – объяснила отцу семилетняя Лера. – Они какие то шалашики рисуют, а мы с мамой весь букварь еще когда а прочли! Прошлой зимой, вот когда!» Оказалось, что «шалашик» – суть литера «А», с которой первоклассники начали изучение великого и могучего русского языка. Отец долго хохотал, а потом перевел ее из первого класса сразу в третий. Он был ответственный работник, и ему разрешили перевести ребеночка вундеркинда. Лера Любанова вскоре заинтересовалась уравнениями, где была странная буква икс, и еще мальчиком Мишей, с которым ее посадили, и больше из школы не уходила. Она никогда ни у кого не отпрашивалась, и вообще считала это верхом глупости – как это ее могут куда то не пустить, если ей туда нужно?! Она была совершенно уверена, что Ахмет Баширов не пустит ее среди ночи в отделение милиции выручать подругу, которую посадили в «обезьянник». Или еще не посадили, а только собираются посадить. Или это ее мужа посадили, а ее вовсе и не собирались сажать, только теперь все в «обезьяннике», и Лере тоже туда нужно! Я боюсь, поняла она и сжала в кулачки руки, засунутые в карманы халата. Я боюсь, что стану его просить, он меня не отпустит, и мы поссоримся. Невозможно было себе представить, как именно Баширов станет с ней ссориться, и оттого казалось, что это будет очень страшно. ( Read more... )
Link	Leave a comment

Над ручьем белеет полог	[May. 15th, 2012\|09:28 pm]
Илария посмотрела на нее с отвращением. Варваре показалось, что она чем то слегка обеспокоена. Или это только показалось? – Идите, – разрешила она, – и, Варварочка, не забудьте представить больничный за вчерашний день. Вы ведь не прогуливали, а болели, правильно? Когда Варвара была уже у двери, эта самая дверь распахнулась и влетел шеф – весь порыв, свежесть, утренний бриз. Светлое пальто до пола, сияющие волоса надушены и уложены, костюм тоже по весеннему светел и нов. Варвара вся внутренне подобралась. До сих пор она не знала, кто бил ее в лицо и ребра, кто громил ее квартиру и требовал у нее деньги. Ей не очень верилось, что это шеф, но все же она не могла заставить себя смотреть на него спокойно. – Доброе утро, Альберт Анатольевич. – Доброе, – мельком глянув на нее, сказал шеф, – что это у вас с лицом? Вы что, дрались? Варвара быстро выдохнула. – Нет. Я просто упала. – Ну так идите домой! – ни с того ни с сего закричал шеф фальцетом, и шея под шелковым кашне покраснела. – Идите, идите домой, вы тут всех распугаете! Что это вы вздумали с синяками на работу являться! У нас тут не публичный дом! Уходите и лечитесь дома! Почему то Варвара не смогла как обычно пропустить все это мимо ушей. Не смогла, и все тут. – Благодарю вас, Альберт Анатольевич, – заявила она громко, – но я чувствую себя отлично и домой не пойду. На пороге своей комнаты показалась Илария, и шеф перевел пылающий взгляд на нее. Пока они переглядывались, Варвара вышла в коридор и тихонько прикрыла за собой тяжелую дверь в приемную. Ну и черт с ними! Черт, черт, черт!.. – Доброе утро, – сказала она секретарю юридической службы, – я к Лине Ахметовой. – Она предупредила, – неприветливо ответила молодая шикарная девица. Варвара даже не знала, как ее зовут, вот как обособленно жили юристы! – Она свободна, но у нее через десять минут назначен телефонный разговор. – Я постараюсь закончить побыстрее, – пообещала Варвара, старательно улыбаясь. Лина сидела за огромным столом, который был почти не виден из за наваленных на него бумаг. Широкие полированные полки вдоль стен были завалены папками и заставлены справочниками и какими то толстыми фолиантами в растрепанных переплетах. На подоконниках тоже были книги. Неужели эти фолианты на самом деле кто то читает, вдруг удивилась Варвара. Вон нитки торчат из переплетов – стало быть, читает?! – Хотите кофе? Варвара вздрогнула, напомнив самой себе слона, который внезапно под хоботом обнаружил мышь. – Н нет. Нет, спасибо. Я только на одну минуту. – Хорошо хорошо, – быстро сказала Лина, – но кофе мы все таки попросим. Вам с чем? Варвара смотрела, не понимая. Ей было стыдно, что она такая тупая и не понимает, о чем ее спрашивает маленькая черноволосая женщина в брючном костюме. Перед этой женщиной ей не хотелось выглядеть идиоткой. – Лимон? Сахар? Молоко? – С сахаром и с лимоном, – торопливо ответила Варвара. Никто не предлагал ей кофе, да еще в стенах родной компании! Здесь всем и всегда кофе подавала она сама. Может, ее с кем то путают? – Я Варвара Лаптева, – сказала она, чтобы у Лины не было никаких сомнений, – секретарь Крутова. – Я знаю, – перебила ее Лина и повернулась вместе со здоровенным кожаным креслом, чтобы положить на подоконник еще немного книг и папок. – Как вы с ними уживаетесь, уму непостижимо! Ангелом надо быть! Вы ангел, госпожа Лаптева? Варвара струхнула. Что это? Опять проверка? Сейчас она наболтает лишнего, и об этом моментально станет известно шефу. Зачем Лине нужно ее проверять? Шеф попросил? Если так, то на Варварин вопрос она никогда не ответит честно, а значит, вся затея моментально теряет смысл. ( Read more... )
Link	Leave a comment

На холму веселый терем	[May. 15th, 2012\|08:25 pm]
– Все, Тань, – сказала она, – я приеду к тебе в поликлинику, и мы все решим. Что они могут решить? Как они могут хоть что нибудь решить?! Потом она позвонила на работу. Трубку сняла Владислава и долго возилась и ломалась, когда Варвара попросила позвать Иларию. – Лара, это Варвара Лаптева. Я заболела и сегодня прийти не смогу, – выпалила она, – конечно, я возьму бюллетень, который подтвердит, что я не прогуливаю. Откуда она его возьмет, этот бюллетень? Танька напишет, вот что!.. Варвара никогда не болела, и ей не нужны были лишние выходные, поэтому Таниными услугами она никогда не пользовалась, а вот теперь воспользуется, и никто не посмеет сказать, что Варвара Лаптева – прогульщица! – Ну хорошо, – несколько удивленно проворковала Илария, – болейте, если вам надо. Альберт Анатольевич был очень недоволен вашим отсутствием, но раз у вас уважительная причина и имеется оправдательный документ… Варвара сама себе скорчила рожу, которая отразилась в полировке стенного шкафа. Оправдательный документ!.. – Только постарайтесь не отдыхать слишком долго, – сказала Илария более жестко. Очевидно, шеф делал ей знаки. – У нас полно работы, а вы подводите нас в самый неподходящий момент. Как всегда. Они послали ее в командировку, чтобы она отвезла старый журнал по несуществующему адресу, и смеют говорить, что она их “подводит”! Чайник зашумел – Варвара покосилась на него, – и одновременно загремела входная дверь, зазвенели ключи, и на пороге показалась женщина средних лет с большой спортивной сумкой. На поводке она держала неопределенного вида собаку. – Входи. Входи, Тяпа. Так, теперь стой, сейчас я вытру тебе лапы. Стой! Стой, я кому говорю! Но было уже поздно – Тяпа заметила Варвару, прячущуюся за стойкой, кинулась к ней, сшибая по дороге стулья, вскинула грязные лапы на белоснежный халат и радостно задышала ей в лицо. Варвара растерянно погладила горячие желтые уши. – Доброе утро, – сказала женщина холодно, – я Анна Семеновна. Тяпа, фу! Иди сюда! Кому я говорю! Но Тяпа была уверена, что Анна Семеновна говорит это кому то другому, поэтому весело и бестолково заскакала вокруг Варвары. – Привет, – поздоровалась с Тяпой Варвара. Тяпа завиляла дворняжьим хвостом. – Меня зовут Варвара Лаптева. Я скоро.., ухожу. Неизвестно, зачем это было сказано, но Варвара решила, что нужно сразу как то.., определить свое положение. " Анна Семеновна втащила сумку, прикрикнула на распоясавшуюся Тяпу и вдруг пристально взглянула на Варвару. Варвара схватилась за щеку. – Но вы же, наверное, позавтракаете? – спросила она деловито. Тон у нее стал более любезным. – Я сейчас приготовлю. Садитесь. Я налью вам минеральной воды. До завтрака очень полезно. У нас есть свинцовая примочка, ее нужно приложить к синяку. Одну минуту, я достану. А Иван Александрович давно уехал? – Он, по моему, еще здесь, – пролепетала Варвара, отпихивая Тяпу, которая лезла ей в лицо, – хорошая, хорошая собака. Ушастая собака, веселая собака. У Тяпы правда были непропорционально большие уши – торчком, отчего она напоминала летучую мышь. И общий колер – желтый, серый, коричневый, а по бокам черный – неопровержимо свидетельствовал о том, что это настоящая, неподдельная, чистопородная дворняга. – Фу, Тяпа! – зачем то еще раз сказала Анна Семеновна, хотя всем было ясно, что слушаться ее Тяпа вовсе не собирается. – Отстань от девушки. Сейчас будем завтракать. Тяпа немедленно облизала Варваре лицо, задев порванную губу, потом бодро соскочила с Варвары и стала поддавать ушастой головой ее ладонь – ждала, когда, наконец, Варвара догадается, что с ней нужно поиграть. – Вот примочка. Надо было приложить сразу, синяк рассосался бы быстрее. Все равно, приложите сейчас. – Спасибо, – пробормотала Варвара. – Что вы хотите на завтрак? Овсянку? Омлет? Творог? Йогурты? Ветчину? Варвара попятилась и чуть не наступила на Тяпу, чем страшно ее обрадовала. Тяпа весело забрехала. – Я.., не знаю. Спасибо большое. Я.., чайник поставила.., и мне совсем не хочется есть. – Ну, поесть все равно придется, – решительно заявила Анна Семеновна, – чай или кофе? – Доброе утро, – издалека произнес Иван, – фу, Тяпа!.. ( Read more... )
Link	Leave a comment

Выезжает удача Безрукий.	[May. 11th, 2012\|09:15 pm]
Кольцов повелительно махнул ей рукой и обратился к даме: – Диана? * * * У Катерины от дурного предчувствия вдруг похолодели руки. Абдрашидзе замер у двери. Приходченко медленно поднялся. – Я не к тебе пришла, – торопливо заявила дама, не глядя на Тимофея. Она была очень бледна, губы у нее тряслись. Нервным движением она подняла с ковра свою сумку и повесила ее на плечо. – Олег, – сказала она Приходченко. – Ты вчера забыл у меня телефон. Весь день звонит твоя мама. Там что то стряслось с твоим сыном. Слышишь, Олег? Тебе нужно срочно ехать, а я нигде не могла тебя найти. – Что стряслось? – одними губами выговорил Приходченко. Лицо у него вдруг разом постарело и заострилось. Катерина встала и подошла к нему. – Они его все таки куда то увозят, – Диана почти плакала. – И их там много. Он позвонил твоей матери, но она не знает, что там теперь… Мы довольно долго тебя искали. – Много? – переспросил Приходченко. Абдрашидзе вдруг произнес что то по грузински. Катерина прижала руки к груди. – Могу я узнать, что происходит? – раздался вдруг тяжелый низкий голос. – Диана? Все повернулись к столу, за которым сидел Тимофей Кольцов. Олег Приходченко шагнул вперед, закрывая собой Диану, как будто боялся, что Тимофей растерзает ее. – Диана приехала предупредить меня, Тимофей Ильич, – сказал он и скривился. Так фальшиво это прозвучало. Но пусть думает что хочет. В любом случае это лучше, чем постоянный страх разоблачения. Диана выскочила из за его спины, но Тимофей не дал ей произнести ни одного слова. – Это я понял, – заявил он и словно отмел все объяснения. Его и в самом деле это мало интересовало. – Что случилось с вашим сыном? Почему это так переполошило мою бывшую жену? – У него жена ненормальная, – крикнула Диана, – на религиозной почве. А мальчишка один все время… – Диана!.. – перебил Олег, но она продолжала выкрикивать, как будто в чем то обвиняя Тимофея. – Он его прячет, а они находят и грозятся убить за грехи! – Диана!! ( Read more... )
Link	Leave a comment

А ему кричат вдогонку	[May. 6th, 2012\|11:02 pm]
– Капитан Патрикеев нашел очки. – Какой капитан Патрикеев? Какие очки? – Очки мои, а капитан из милиции. В луже Сашкиной крови сверху лежали очки. Мои. Помнишь, мы с тобой покупали? – Помню, – сказала Марта быстро, – конечно, помню. – Эти очки у меня просил Веник, когда приехал в понедельник вечером. Он сказал, что Ася собирает вещи, а он не может ее видеть и что то в этом роде. Он смотрел хоккей и попросил у меня очки. После этого я их не видел. – Веник просто дурак, Данилов, – крикнула Марта, – у него нет ни характера, ни мужества, ничего!.. – Но он наврал мне про субботу и про то, что ночевал дома, и так и не сказал, где ночевал на самом деле! Он был у меня на работе и видел мой портфель и блокнот, кажется, тоже видел, потому что я разговаривал с ним и смотрел в этот блокнот. И у него дома голубая краска. Он собирается красить ею ванную. Грозовский сказал, что он готов вернуть мне компьютер. Он ему больше не нужен. Зачем он его брал? Сашка ночью что то делал с компьютером. Может, это как то связано с Грозовским? – Почему? – удивилась Марта. – С тобой ведь никак не связан магазин «Техносила», а там компьютеры, и у тебя на работе компьютеры тоже. – Потому что у меня паранойя, – злобно ответил Данилов, – я подозреваю всех. Знаменская мне сказала, что оперировала где то на Пироговке, а вовсе не в Кардиоцентре, и я забыл это проверить. Теперь я сижу и думаю, наврала она мне или не наврала! Они помолчали. – Надпись на зеркале в моей ванной была сделана губной помадой. В моем окружении пять женщин – ты, Знаменская, Лида, Таня Катко и Ира Разуваева. Таня и Ира никогда у меня дома не были. Ты ни при чем. Значит, Знаменская и Лида. Знаменская не красит губы. Значит, Лида? – Это еще менее правдоподобно, чем Веник, – пробормотала Марта. – Лида ударила по голове твоего сотрудника и убила?! Это глупости, Данилов. Если бы ей был нужен твой знаменитый блокнот, она бы вытащила его у тебя из портфеля, когда ты принимал душ после очередной сексуальной партии. – Тогда получается, что никто ни при чем! – заорал Данилов так, что на полке звякнули бокалы. – Нет человека, который мог бы все это! И самое главное – зачем?! Зачем?! У меня нет состояния, и я не завещал никому скрипку Страдивари! Грозовский узнал от Тани про Кольцова, про дом и про то, что его разгромили. Таня узнала про разгром все из той же записной книжки! Тарасов мог узнать все от Грозовского, но ему то зачем?! Он в пятницу прилетел с гастролей, а в субботу побежал громить дом?! Кто и когда вытащил у меня ключи? Это вообще непонятно! Моим сотрудникам ключи не нужны, они у них и так есть! Значит, остаются Веник, Марк, Тарасов и Знаменская. Марк мог взять у Тани, она ничего бы не заметила! Знаменская?! Веник?! И все сначала! А янтарь?! Этот чертов янтарь откуда?! Кто его вытащил? Когда?! Кто знал о том, что он в шкатулке?! На этом месте Данилов вдруг замолчал, как будто ему заткнули рот. – Ты что? – осторожно спросила Марта. Такого Данилова она никогда не видела. – Тебе больно? Плохо? – На приеме, – забормотал Данилов, – все говорили, что я не в себе. Марк позвонил и сказал, что я какой то странный, мать позвонила, Знаменская приехала, чтобы выяснить, что со мной. – А что с тобой? – Ничего. – Он вдруг улыбнулся и взялся за лоб, но спохватился – ничего такого, что можно было бы расценить как театральные эффекты, не допускалось. – В том то и дело, что ничего. Со мной все в порядке. И было все в порядке, но почему то все решили, что я не в себе. – Да почему все решили то?! – Ты знаешь, – сказал Данилов, – мне кажется, что я понял – почему. * * * Спать он не мог, а Марта уснула на удивление быстро – измучилась за этот длинный и трудный день, начавшийся, казалось, много лет назад. Данилов знал, что реакция еще даст о себе знать и будут слезы, плохое настроение, страх, депрессия, но пока она спала, и он был рад, что она отдыхает. Она спала у него под боком, а он курил и думал – и все о том, что это так странно, что она спит рядом с ним, несмотря даже на то, что «первую брачную ночь» пришлось отложить на неопределенный срок, и странно, что все так хорошо устроилось. Это было непривычно для Данилова, и он все выискивал подвохи и возможные препятствия на пути к безоблачному счастью, но они что то пока не находились. Для безоблачного счастья, сказал себе Данилов, нужно только одно: постараться, чтобы завтра меня не убили. Он закрыл глаза и снова увидел свое личное черно белое кино – белая дорога в зализах метели, черные елки, белый снег и белый свет фар, темный ствол поперек белой дороги и, как недостающее шумовое оформление, негромкий хлопок выстрела. Моментальная боль, от которой разрывается мозг и вылезают из орбит глаза. Страх. Ночь. Впереди заброшенный карьер – и больше ничего. У него Марта, а внутри у нее маленький, мягкий, пузатый, скрюченный ребенок. Их с Мартой ребенок. Данилов ни разу не подумал, девочка это или мальчик. Ему было все равно. Он так и думал об этом – ребенок. ( Read more... )
Link	Leave a comment

Застучал трамвай мотором	[May. 5th, 2012\|09:54 pm]
Грозовский, конкурент, умница, молодая акула, подходил на роль злодея идеально. – Марк, что тебе нужно? – Ничего, – удивился Грозовский, – я хотел сказать, что компьютер могу вернуть. Новый сотрудник мне не подходит. – Почему? – Данилову наплевать было на его сотрудника. Он хотел знать, зачем Марку вообще понадобился компьютер, если через два дня он готов отдать его обратно. – Он в первый же день вечером на рабочем месте стал пиво кушать, – сообщил Марк раздраженно, – мне это не подходит. У меня работа с материальными ценностями, причем с чужими. Уволил к фигам. Уступи сотрудника, Данилов. – Сотрудницу могу, – сказал Данилов осторожно, – хочешь? – Хочу, – засмеялся Грозовский, – вот сотрудницу я давно хочу, но она все что то никак… У тебя на нее никаких личных видов не имеется? А то ты вчера Лиду кинул, смылся, странно даже. – Видов не имеется. И Лида тут совсем ни при чем. – Ни при че ем? – протянул Марк. – А кто при чем? При чем была одна Марта, которая врала ему так долго и так успешно, что он поверил в то, что с ней ему нечего бояться. – Слушай, – продолжал Грозовский, становясь озабоченным, – вчера что то про тебя разговоров было много, и все говорили, что ты какой то странный. Что у тебя вид больной и вообще черт знает что с тобой творится. Это из за чего? Из за того дома, что ли? – Марк, откуда ты знаешь про дом? – Что? – Ты прекрасно все слышишь. Откуда ты знаешь про дом? Про него никто и ничего знать не должен. От кого ты узнал? – Данилов, это не имеет никакого значения, и если тебе неприятно… – Мне приятно. От кого ты узнал про дом? – Да не имеет это значения! – Для меня имеет. – Тогда точно не скажу. – От Тани? Марк вздохнул. – Ну, конечно. От кого же еще! Мы в понедельник ходили в «Маму Зою», она мне и рассказала, что ты мрачный и хмурый, потому что у тебя дом разгромили. А дом не простой, а золотой. Тимофею Кольцову принадлежит. Вот и все. Ты ее теперь уволишь? «Таня знала про дом, – подумал Данилов быстро. – Откуда она узнала, что его разгромили?» Он никому не говорил. – Когда ты ходил с ней в «Маму Зою»? Вечером ты у меня компьютер брал и про дом уже все знал. – Обедали мы там, – ответил Марк, усмехнувшись, – Шерлок Холмс хренов. Обедали. В два начали, в три закончили. С ужинами пока не идет. Я наступаю, она обороняется. Нет, правда, тебе наплевать и ты на нее личных видов не имеешь? – Что это за ерунда, что я плохо выгляжу? – Все так говорили. Вроде у тебя с работой проблемы, и вообще ты какой то странный. Я помалкивал, конечно. Я хоть и конкурент, но мы с тобой все таки в одной школе учились. А сейчас решил, что надо тебе про это сказать. Может, ты отдохнуть куда съездишь… Тарасов вон по три раза в год отдыхает. – Тарасов музыкальный гений. – Ни фига он не гений! Мы с тобой такие же гении, как Тарасов. – Ты тоже по три раза в год отдыхаешь? ( Read more... )
Link	Leave a comment

navigation

[	viewing	\|	most recent entries	]
[	go	\|	earlier	]